Триптих: одиночество в Сети

Вишневский Я. Л. Триптих: Одиночество в Сети / Перевод с польского Л. Цывьяна, Ю. Чайникова. - СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. - 512 с.
ISBN 978-5-91181-790-9
Формат: 60×100/16; тип обложки: 7Б

«Триптих: Одиночество в сети» - под таким названием Януш Леон Вишневский выпустил расширенную версию своего поразительного международного бестселлера. Ведь сразу после выхода первого издания романа он получил двадцать три тысячи электронных писем, в которых читатели не просто делились впечатлениями, но рассказывали истории из своей жизни, причем каждая из них, по словам Вишневского, не уступала фабуле «Одиночества» и могла бы послужить материалом для отдельной книги. Лучшие из этих историй, отобранные и откомментированные Вишневским, и составляют вторую часть «Триптиха».  Третья же часть - это «Постэпилог», второй эпилог, проливающий совершенно новый свет как на концовку «Одиночества в Сети», так и на основные события романа.

Отрывок из книги

5 сентября 2001 года благодаря совместным усилиям издательств «Czarne» и «Proszynskii S-ka» в книжные магазины Польши поступило «Одиночество в Сети». С этого дня книга зажила своей собственной жизнью. Для одних она стала неповторимой, единственной и культовой, для других культовым стало ее критиковать. Ее обсуждали на семинарах полонистов в университетах, о ней писали дипломы, из-за нее отменялись свадьбы, по ней учили генетику, ее читали по радио, по ней сняли фильм. Малгожата Домагалик1 патетически назвала ее «любовным молитвенником ХXI века» и устроила мне встречу на глазах нескольких миллионов телезрителей с Гражиной Шаполовской2, а Петр Братковский тогда, в сентябре 2001-го, работавший в «Газете Выборчей», поэт и уважаемый мною литературный критик, не оставил от нее камня на камне, посвятив три колонки своей газеты острой критике «Одиночества...». Он даже не подозревает, как болезненно тогда отозвались во мне его слова, равно как не подозревает, сколь щедро одарил меня непосредственно перед Варшавской книжной ярмаркой, посвятив целых три колонки одной книге. Причем книге за авторством, скажем так, не настоящего - что бы ни значило это слово - литератора, а совершенно неизвестного химика и компьютерщика из Франкфурта. Кроме того, своим текстом он первый показал мне, что «написание литературы» должно идти рука об руку со смирением.

Итак, «Одиночество...» стали читать в Польше. И не только в Польше. Какими-то странными путями книга забрела в самые дальние уголки земли - Аргентину, Южную Африку, Исландию, Новую Зеландию, Австралию, на Тайвань, во Вьетнам и Японию. Появилась она и в книжных магазинах Нью-Йорка, Чикаго, Торонто, Вены, Парижа, Ванкувера. Люди читали книгу и сообщали мне об этом. Более 8680 женщин и мужчин после 5 сентября 2001 года во всем мире соблаговолили уделить свое время и написать мне, чем эта книга важна для них или почему они не приемлют ее, почему читают уже пятый раз и не могут дождаться шестого, почему, читая, плачут, смеются, упиваются и восторгаются.

Из написанного ими получилось что-то вроде биографии книги. Я прочел каждый из этих текстов, и при чтении некоторых во мне творилась такая химия, какой не дает мне даже написание компьютерных программ для... химии. Читая один из них, я выпал в осадок.

В четверг, 23 января 2003 года, в 12:08 я получил такой мейл:

Пан Януш.

Большое спасибо за книгу. Давно не читала ничего столь прекрасного, трогательного и умного. Но сначала я должна сообщить кое-что о себе, чтобы Вы могли понять, чем стали для меня эти два дня с «Одиночеством в Сети». Меня зовут Магда Костельска [имя и фамилия изменены. - Я. Л. В.], и, похоже, через несколько месяцев я умру, во всяком случае так говорят врачи.

Конечно, теплится во мне тихая надежда, что Бог, в Которого я верю, изменит Свое решение и не допустит моей смерти. Вы, наверное, недоумеваете, что здесь общего с Вашей книгой. Объясняю. С тех пор, как только я узнала, что мои дела так плохи, я постоянно думаю о смерти, и это продолжается уже приличное время. Так вот, представьте себе, что, когда я читала Вашу книгу, я впервые перестала думать о смерти. Теперь Вы понимаете, чем для меня были эти два дня? Именно поэтому я так благодарна Вам за книгу: хотя бы два дня я не думала о том, что умираю.

Еще раз большое спасибо.

Привет.

Магда Костельска (mail: magda0411@interia.pl)

У меня упало сердце, когда я прочел этот «привет». Так просто, как в какой-нибудь цветной открытке из отпуска на море. И с того дня во мне воцарилась тишина.

Может, такая, как эта?

По прочтении Вашей книги наступает тишина.

Во время которой не следует произносить ни слова, чтобы не нарушить ее атмосферы. Очень редко, но иногда случается, когда после сеанса в кинотеатре пребываешь в неподвижности, когда ты не в состоянии от нахлынувших мыслей встать и пойти домой. От этого чтения эффект примерно тот же.

Лешек (mail: lenox@poczta.onet.pl)

И было мне плохо. Наверняка так же, как и ей, когда она писала:

Спасибо за книгу. Свалила с ног, вбила в пол, совершенно распластала... Часто к ней возвращаюсь.

Дорота (mail: dorka77@poczta.onet.pl)

При чтении таких текстов в моей голове родилась мысль поделиться ими. Обработать их, слепить в некое целое и, получив согласие их авторов, опубликовать. У меня часто складывалось - и постоянно присутствует - впечатление, что они важнее самой книги. А кроме того, благодаря им я понял, как важно слово. По заказу студенческого ежемесячного журнала «Длячего» (январь 2003 года) я написал о внезапно проросшем во мне восхищении словом:

Одни цитируют Библию («В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»), другие призывают на помощь генетику, утверждая, что способность говорить не что иное, как результат эволюционной мутации определенного гена на Y-хромосоме и, одновременно, наличия короткой последовательности генов FoxP2 на седьмой хромосоме. Что якобы (исследования находятся на начальной стадии, и их пока нельзя считать основой новой теории) благодаря мутации Y-хромосомы и белку, закодированному через FoxP2, эволюция подарила людям участки мозга, ответственные за речь. И это замечательный подарок. По своей важности и по своим возможностям сравнимый с кодом ДНК.

Если исходить из того, что в разговорном языке люди используют десять тысяч существительных и четыре тысячи глаголов (при последнем просмотре телевизора я убедился в том, что это предположение слишком оптимистично), то с помощью грамматики можно соединить эти существительные и глаголы более чем в 6,4 биллиона фраз, состоящих из пяти слов. Если предположить, что для произнесения каждой из этих фраз требуется только секунда, то для того, чтобы произнести их все, понадобится более миллиона лет. Конечно, женщины справились бы с этим заданием на несколько лет раньше, но и для них все завершилось бы совсем не скоро. Правда, самое важное они наверняка сказали бы в самом начале.

Бог ли помог на пути от непонятных мычаний Homo erectus до поэзии современного Homo sapiens или только определенного вида белок, для большинства из нас - лишь научный курьез. Существенным же для всех является тот факт (часто совершенно неосознаваемый), что Человек является Человеком на самом деле благодаря речи. Без слов не возникли бы идеи, которые привели к тому, что между изобретением копья и выводом на орбиту космической станции прошло всего лишь 12 тысяч лет. Но самом деле людей в речи восхищает не ее миссия носителя прогресса. Их в словах восхищает то, что можно благодаря им пережить. И что такие переживания можно передать другим.

Со времени открытия Гутенберга из Майнца свыше 600 лет тому назад слушающего и говорящего могли уже отделять пространство и время. Слова нашли свое место в книгах и газетах. И восхищение словами приумножилось. Люди начали писать.

Из букв-литер возникла литература.

Используя 32 буквы, можно написать бесконечно много слов. Составить из них приказ об увольнении, смертные приговоры и свидетельства о смерти, но можно также написать нечто гениальное и изменяющее мир, как, скажем, «Жестяной барабан».

Восхищение словом в книгах не было простым восхищением информацией, которую несут эти слова. Если применить математическую модель Шеннона3  к беллетристике, то выяснится, что большая часть содержащейся в книге информации - шум, а не информация в термодинамическом смысле. Но, несмотря на это, люди хотят тонуть в этом шуме, потому что находят в нем вдохновение для своих фантазий и начало химии собственных эмоций. Когда я читаю в научных журналах анализы сонетов Шекспира с точки зрения теории информации, мне всегда приходит на память анекдот об американском физике, нобелевском лауреате, соседе фермера, у которого по какой-то причине не неслись куры. И тогда в один прекрасный день сосед фермер попросил у нобелевского лауреата совета и помощи. Тот через неделю после посещения фермы позвонил фермеру и начал разговор такой фразой: «Билл, вначале допустим, что курица круглая...»

«В начале было Слово...» Если действительно Бог и есть тот самый Программист, то и в «начале» интернета Библия не ошибается. Ибо в начале интернета (более 30 лет тому назад) было слово. Даже если непосредственные исполнители планировали нечто другое. Мало кто знает эту историю.

Вечером 20 октября 1969 года группа компьютерщиков в вычислительном центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA) должна была впервые в истории человечества сделать так, чтобы два компьютера «заговорили» друг с другом. Вторым был компьютер Стенфордского института на севере Калифорнии. UCLA должен был послать слово «log», представлявшее простой кодовый набор букв, а Стенфорд получение каждой буквы должен был подтверждать ее повторением. UCLA послал «L», Стенфорд подтвердил получение и довел до «LL». UCLA послал «O», Стенфорд начал было подтверждать получение, но в этот момент связь прервалась. Система зависла. На экране в Лос-Анджелесе осталось только «LLO». И это так необычайно символично. Американцы часто произносят «Hello» с глухим «he», и получается «(he)llo».

 «Привет» - такова первая информация, переданная по интернету. Причем вопреки воле отправителя.

В начале было Слово...

Когда пишешь только научные статьи, особенно те, что касаются естественных наук, слова, в сущности, лишь средство, с помощью которого передается информация. Закодировать ее как можно короче, постараться, чтобы в ее передаче было как можно меньше термодинамического шума, убрать из нее собственные эмоции, а свое - автора - присутствие ограничить исключительно фамилией на титульном листе. При таком взгляде на роль слова ответственность за него сводится исключительно к ответственности за истину, которую эти слова должны передать. Это очень большая ответственность, но принципиально полностью игнорирующая эмоциональное восприятие и реакцию читателей. Даже самому тщеславному и самовлюбленному генетику не придет в голову, что кто-то может растрогаться до слез, впасть в депрессию или изменить свою жизнь по прочтении его работы, посвященной обнаружению полиморфных участков генома при помощи маркеров4. Когда «Одиночество...» покинуло компьютерный диск в моем бюро во Франкфурте, я отнесся к нему скорее (подобно тому самому генетику) как к очередной «публикации», чем как к литературному произведению. Публикации для меня экзотической, абсолютно новой, но все-таки публикации. Не знаю, все ли дебютанты чувствуют то же самое или это специфика дебютирующих химиков-программистов. Даже обнародование своего электронного адреса на обложке книги я трактовал скорее как обязанность подтвердить свое существование в контексте тематики этой книги (ведь я поместил главных героев в Сеть), чем как попытку хитро выманить у читателей их реакции. Да и в публикуемых мною научных статьях я тоже сообщаю свой электронный адрес.

В том, что это не просто публикация, я убедился, когда стали приходить первые мейлы. Поначалу я впал в состояние безграничного удивления: я чувствовал себя как тот генетик, изучающий полиморфизм. Даже хуже, потому что я не представлял, что кто-то, даже если бы и написал ему, смог бы его обвинить в публикации «лжи и подлости». Но одно обвинение было сформулировано так, что я даже растрогался.

Уважаемый господин автор!

Не знаю, с чего начать, потому что не хочу отнимать у Вас драгоценное время, а в нескольких словах сказать сложно.

У меня тридцатилетняя дочь, и как раз о ней я пишу Вам.

Примерно месяц назад моя дочь, зовут ее Барбара (имя изменено. - Я. Л. В.), приехала ко мне какая-то странная. Худая, бледная, тихая стала, спокойная и очень-очень грустная. Может быть, Вы способны представить, что чувствует мать, когда видит свое единственное дитя в таком состоянии. Я очень испугалась, потому что в последний раз видела ее такой, когда она рассталась с «любовью всей своей жизни», как она его называла. Первая пришедшая в голову мысль - что этот гад снова принялся тревожить ее и терзать ее голову и сердце. Но я ничего не сказала и не стала спрашивать. Она сама заговорила несколько дней спустя. Дала мне какую-то книгу и сказала: ты ведь всегда хотела знать почему, так прочти и увидишь, как я любила его и кем он был для меня.

Вы уже, наверное, догадались, что это была Ваша книга. Я успела прочесть ее до восхода солнца, потом пошла в ее комнату, и мы несколько часов вместе проплакали.

Моя дочь тоже встретила такого Якуба, хотя, скажу я Вам, думаю, только Бася находила в нем столько прекрасного. Мне уже много лет, и я видела много хороших мужчин, но в таких Якубов не верю. «Мужик, он и есть мужик, даже если его вымыть и в чистое одеть», - говорила, царство ей небесное, моя мамочка.

У Басиного Якуба были жена и дети. Он отнял у нее душу, сердце и тело, и мне кажется, что пока отдал только тело.

Обо всем этом я узнала, только когда она с ним порвала. Тогда она страшно исхудала и вскоре ушла и от мужа. Сказала мне, что не могла жить во лжи и сраме таком большом, что даже мне ничего об этом не смогла сказать. От мужа она ушла, потому что изменила ему и полюбила другого, а от того, другого, ушла потому, что он принимал ее только в качестве любовницы, а она так жить не могла.

С тех пор прошло время. Я думала, что оно залечит ее раны, и уже казалось, что они по крайней мере не кровоточат, а эта книга снова их открыла. До сих пор Бася не может прийти в себя. Проводит у меня каждую субботу и каждое воскресенье, и мы постоянно об этом говорим. Она всегда ссылается на Вас и, простите, всегда называет Вас лжецом. Считает, что придуманный Вами конец - это ложь и подлость и ничего подобного не бывает.

А еще она говорит, что не простит Вам, но с книгой не расстается, держит ее под подушкой, бедная моя малышка. Вы уж простите ей это, она такая ранимая.

Пишу Вам, а сама думаю, что, может быть, это ей поможет. Я никогда раньше не видела в ней столько злости, только отрешенность. Никогда она столько не говорила об этом. Может, теперь, когда она дала волю своей злобе, ей полегчает? Может, она только по прочтении этой книги поняла, что тот жестоко предал ее и что он не стоит ни ее любви, ни ее терзаний? Может, отсюда ее злость? Если так и произойдет, то я поблагодарю Вас, но пока что очень сожалею, что Вы всколыхнули в ней прошлое, о котором ей давно полагалось бы забыть.

Но справедливости ради я должна признать, что испытываю к Вам пусть немного, но благодарность. Теперь я гораздо лучше вижу то, что пришлось пережить моей Басе, но чем больше я чувствую, как это должно было быть чудесно, тем больше не понимаю, почему все обязано так заканчиваться. Жаль говорить это, но я бы предпочла, чтобы тот бросился под поезд или чтобы Басеньке встретился этот Ваш Якуб. Бог даст, может, когда-нибудь встретит, она молодая, красивая, добрая, умная и такая впечатлительная.

А кроме того, Вы мне подарили много трогательных мгновений, впрочем, и грустных тоже, которых у нас с дочкой и без того хватало.

Вечером приедет ко мне моя Басенька, надо скорее бежать на кухню и испечь шарлотку, которую она так любит, может, немного придет в тело, бедняжка.

С приветом,

Иоанна С. [имя и инициал изменены. - Я. Л. В.]

(e-mail:********@poczta.wprost.pl)

«Одиночество...» внезапно ворвалось в жизнь других людей, вызывая в них самые разные эмоциональные реакции. Кое-кто считал, что, как автор этой книги, я просто обязан был узнать о них. Вот и писали они мне об этом. Рефлективно, аналитично, эмоционально, забавно, очень лично, порой даже интимно.

Вчера я прочел книгу. Невероятная. Прекрасная. Трогательная. Чудесная. У нас после этого с женой была такая чувственная и сильная любовь, какой не бывало прежде. Утром я сел за компьютер. Мой почтовый ящик был пуст.

Якуб В. (e-mail: bluenile@op.pl)

Я - польский ксендз, работаю и учусь в Италии. «Одиночество...» меня взволновало...

Случай с братом Анджеем и монашкой взят из жизни?

Вы близки мне.

Привет.

Анджей Климек (e-mail: ondrasz@tin.it)

...Я проплакала...

(e-mail: maria82@poczta.fm)

Я проснулась от тридцатилетнего сна и открываю жизнь, ищу, чувствую, переживаю, приобретаю опыт.

Учусь быть.

Спасибо за указания.

Аня (e-mail: для сведения автора)

Спасибо Вам за волнение, нервную дрожь, за учащенное сердцебиение, за потные ладони, за слезы. По прочтении Вашей книги я закурила, наполнила бокал, закрыла глаза - и это было как хороший секс.

Каролина Адамчик (e-mail: caro-lina1@wp.pl)

Мое сердце разорвалось во второй раз. Вы довольны собой?!

(e-mail: serena69@wp.pl)

Благодарю и проклинаю тебя за те слова, которые даешь, и за то, что даешь понять.

ICQ 70863398 (e-mail: cool-zlotko@poczta.fm)

«Одиночество...»

Всю дорогу меня не отпускало чувство стыда, что я не умею так любить.

Лешек (e-mail: leszekk22@wp.pl)

Здорово Вы это написали: «Меня не интересуют дифирамбы. Я зарабатываю не книгами. А если что мне и надо, так это чтобы кто-нибудь пережил при их чтении то же самое, что и я при их написании...»

Вот и я много пережила, читая эту книгу. Конец не могла дочитать, потому что за слезами не видела буквы. Все равно... она останется для меня исключительной, вся, каждое слово...

Уршуля (e-mail: Urszulus@poczta.onet.pl)

Ваш роман сделал меня более смелой в анализе моих чувств. Я провела прекрасную ночь с мужем после прочтения «Одиночества...». Мне никогда не было так хорошо. Кстати, коль скоро о фантазии речь, то мне кажется, что духовный прототип Якуба - Вы сами. Может, я и ошибаюсь... может, это давно знакомое мне желание, чтобы все оценивали меня по тому, что я думаю, что чувствую и по моим желаниям и мечтам, а не по делам и решениям. В них не до конца выражается личность, ведь правда?

(mail: Joy101@interia.pl)

1 До м а г а л и к  Ма л г о жа т а - известная польская писательница и фельетонистка.

2Ша п о л о в с к а я  Г р аж и н а - польская актриса.

3  Ше н н о н  К л о д  Эл в у д (1916-2001) - американский математик

и инженер, один из создателей математической теории информации.

4 Г е н е т и ч е с к и й  м а р к е р - участок ДНК с известной локализацией.